Category: криминал

За картинку в интернете — в тюрьму. Обзор судебной практики по экстремистским делам

Вы, вполне вероятно, уже слышали историю о том, как парню из Зеленограда дали год колонии-поселения за картинку с Пушкиным и националистом Тесаком. В интернете она вызвала вполне объяснимые в контексте такой подачи возмущение — «уже за картинки в тюрьму сажают», и опасения — «этак любого неудобного человека могут упрятать».
Я не ставлю себе цель убедить вас в обратном и вообще в кристальной чистоте нашей судебно-правоохранительной системы, потому что сам не убежден в этом и тоже читаю связанные с ней новости, от которых периодически накатывает возмущение. Но все-таки то, что я вижу в реальной жизни в своем городе, зачастую входит в противоречие с тем общероссийским образом «системы», который сформирован, в том числе, и в моей голове. И то, что я вижу здесь в части уголовных дел по экстремистской 282-й статье (действия, направленные на возбуждение ненависти и вражды, а также на унижение достоинства группы лиц по признакам происхождения и отношения к религии, совершенные публично с использованием средств массовой информации и информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе интернета) выглядит совсем не так пугающе для обывателя.
И даже история с годом тюрьмы за картинку с Пушкиным при более близком рассмотрении оказывается совсем не так однозначно нелепа, как это кажется в подаче большинства СМИ. Поэтому не буду говорить за всю Россию и даже за всю Москву — кратко расскажу о четырех зеленоградских делах по экстремизму, которые в том или ином виде дошли до суда за последние два года (на 99% уверен, что это исчерпывающий перечень таких дел в нашем районе за отчетный период).
В нашем обзоре будут член «Правого сектора»*, сторонница ИГИЛ*, ненавистница мусульман и поклонниц нацистов.



Collapse )

Начальник отдела УВД Зеленограда по борьбе с наркотиками крышевал наркобизнес

Мои коллеги подготовили очень крутой материал о том, как ФСБ разоблачила в Зеленограде крупную наркогруппировку, в которую входил майор полиции, возглавлявший в местном УВД подразделение по борьбе с наркотиками. Несмотря на то, что вся информация собрана из открытых источников, это можно назвать целым расследованием — в таком виде целостном эту историю до сих пор знали, наверное, только несколько человек. Но они, понятное дело, работают в компетентных органах. Текст большой, но читается на одном дыхании. Там и про мента, который впал в кому на рабочем месте из-за передозировки наркоты, и про засекреченного свидетеля на суде, и про то, как при обыске в УВД нашли кучу разных наркотиков… Прям готовый сюжет для сериала.
Для наглядности даже схема ОПГ имеется (нажмите, чтобы увеличить).



Собственно текст:
В Зеленоградском районном суде подходит к завершению громкий процесс над 32-летним Алексеем Тихоновым, занимавшим пост руководителя подразделения уголовного розыска УВД по борьбе с незаконным оборотом наркотиков. Как утверждается в обвинительном заключении, Тихонов входил в состав преступной группы, возглавляемой, по версии следствия, его сослуживцем 37-летним Ильей Гоцем — бывшим оперативником отдела по борьбе с организованной преступностью УВД Зеленограда (уволился в 2006 году) и соучредителем таксомоторной компании «Автосфера». В ОПГ также состояли экс-замначальника отдела дознания УВД Зеленограда Сергей Тонких, занимавший пост гендиректора «Автосферы», родственник Гоца Сергей Конорев, неофициально работавший помощником гендиректора «Автосферы», ведущий инженер оборонного предприятия «НТЦ Элинс» и тренер по дзюдо Александр Дуров, тренер по дзюдо Константин Мартиросян, замдиректора спортивно-досугового центра «Талисман» и тренер по карате Илья Евдокимов, а также его друг-однофамилец соучредитель зеленоградской фирмы по установке пластиковых окон Юрий Евдокимов.
Согласно материалам уголовных дел, ОПГ вела преступную деятельность одновременно в двух направлениях — одна часть группы выращивала коноплю в тайной лаборатории, оборудованной в загородном доме на Пятницком шоссе, другая — сбывала метадон через тайники-закладки в Зеленограде. При этом, в целях конспирации, их взаимодействие было организовано таким образом, что некоторые подельники не знали друг друга лично, чтобы в случае ареста не могли выдать всю организацию. Тихонов, по версии гособвинения, был причастен к деятельности «метадоновой группы», а именно — используя свое служебное положение, обеспечивал прикрытие незаконного бизнеса от возможного преследования правоохранительными органами, формировал список наркоманов-покупателей, лично подбирал и инструктировал закладчиков, передавал им наркотики, полученные от Ильи Гоца, и расплачивался за выполненную работу.

Collapse )

Интервью с байкером Юрием Некрасовым

В апреле удалось обстоятельно побеседовать с главным ньюсмейкером Зеленограда этого года байкером Юрием Некрасовым, по итогам судебного процесса освобожденным в зале суда. Беседовали у нас в редакции. Забавно, что все находившиеся на месте коллеги, до этого не видевшие Юрия, потом признались, что он произвел на них очень приятное впечатление.



Юрий Некрасов: «Без резонанса мое дело закончилось бы по-другому» / Инфопортал Зеленограда, 30 апреля 2014 года

Байкер Юрий Некрасов, фигурант одного из самых громких уголовных дел в новейшей истории Зеленограда, рассказал Инфопорталу о том, чем занимается после освобождения, как арестанты относятся к судье Гривко, возможно ли его примирение с «Ночными волками» и почему он считает СИЗО карательно-пыточной системой.

ИСК ВДОВЕ РОДИТЕЛЕВА БУДЕТ ВЫПЛАЧЕН В ЛЮБОМ СЛУЧАЕ

— Юрий, первый вопрос, который хочется Вам задать, естественно, касается решения судьи. Как оцениваете приговор? Ожидали ли такого исхода дела?
— Не ожидал. Вообще не ожидал. Со мной в камере сидел человек, который обвинялся в убийстве. Так вот «труп» пришел к нему на суд и сказал: «Не сажайте его. Я живой. Вот мой паспорт». Но тому все равно дали пять лет. Сами понимаете, какой у меня после этого был настрой. И таких случаев... Я не говорю, что в СИЗО сидят святые — нет. Если туда попал, значит, скорее всего, что-то совершил, но в 90 процентах случаев люди пребывают в СИЗО по более тяжелому обвинению, чем должны. Если судебно-следственная система взяла человека в оборот, то он будет сидеть. Ведь в случае оправдательного приговора, человеку полагается компенсация. Возникает вопрос: из чьего кармана? И кто будет отвечать за неправильную квалификацию, за неправильное следствие? Поэтому я не испытывал никаких иллюзий. Сначала, когда у меня было обвинение по 105-й статье (убийство — прим. Инфопортала), я думал, что мне дадут лет двенадцать. Потом после переквалификации (на часть 4 статьи 111 УК РФ — причинение тяжкого вреда здоровью, повлекшее по неосторожности смерть потерпевшего — прим. Инфопортала) — думал, что будет в лучшем случае лет восемь.

— Ход суда не изменил этого настроя? Ведь на втором заседании, когда по инициативе ваших процессуальных оппонентов обсуждался вопрос о переводе процесса в закрытый режим, Вы сказали такую фразу: «Мы уже добились суда. Нормального суда. И я это вижу».
— Нет, ход суда настроя не изменил. Я думал, решили все сделать как будто открыто, а потом судья с непробиваемым лицом вынесет обвинительный приговор. Просто вера в справедливость у меня к тому моменту очень сильно пошатнулась.
И когда Олег Николаевич Гривко, зачитывая приговор, произнес слова «обвиняется в...», я испытал, как сейчас модно говорить, когнитивной диссонанс — что, серьезно, не то обвинение, которое мне предъявляли? Дело в том, что тут есть некоторые юридические тонкости, которые мне пришлось изучить в СИЗО. Если судья в начале приговора говорит «виновен в...», значит он соглашается с предъявленным обвинением, а если говорит «обвиняется в...», значит будет его переквалифицировать. После этого оставалось дождаться только, на какую статью и каким будет наказание.

— Тем не менее, Ваша защита обжаловала приговор. Это сделано в пику процессуальным оппонентам или для Вас принципиально добиться полного оправдания?
— Если учесть все вышесказанное, данный приговор — конечно, хороший. Но я не считаю себя виноватым даже в том, за что меня осудили, потому что пределы самообороны — очень субъективное понятие. Если на тебя нападают с топором, в какой момент ты можешь применять силу, чтобы это не считалось превышением пределов обороны? В тот момент, когда топор входит в верхние слои эпидермиса головы?
Сейчас, кстати, обсуждаются некие поправки к закону о самообороне, и мой случай приводят в качестве аргумента за их принятие. Потому что сейчас складывается такая ситуация, что, дав отпор нападавшему, ты, скорее всего, попадешь в тюрьму. Защитившись от одной беды, попадешь в другую — возможно, даже более серьезную. Потому что СИЗО — не просто мера пресечения и помещение, в котором ты живешь. Это все-таки некая карательно-пыточная система.

— Вас приговорили к десяти месяцам колонии-поселения, а в СИЗО Вы провели почти полтора года. Вам полагается компенсация за, скажем так, излишне пересиженное?
— Да, я провел в СИЗО год пять месяцев и восемь дней. Компенсация за лишние семь месяцев и восемь дней должна составить 385 тысяч рублей. Это, кстати, сопоставимо с суммой иска, который я должен выплатить вдове Валерия Родителева.

— В то же время Ваши сторонники объявили сбор средств для того, чтобы помочь Вам выплатить иск. А Вы еще и оспариваете приговор, который обязывает Вас перевести Родителевой 350 тысяч рублей...
— Иск будет выплачен в любом случае. Средства действительно собираются, они приходят на счет моей сестры. Пока еще просто не дошли до этого руки, но я обязательно выложу в интернет отчет о поступлении средств, чтобы все было открыто и прозрачно.
Вообще, если по-честному, всем было бы лучше, если бы у меня была 37-я статья (речь идет об оправдании Некрасова по статье УК РФ о необходимой обороне — прим. Инфопортала). Тогда была бы больше компенсация за содержание в СИЗО и той же Родителевой досталось бы больше. Потому что я бы все равно помог ей финансово, так как, считаю, что она также пострадала от действий «Ночных волков», как и все остальные. Ее муж не поехал бы к нам делать то, что он делал, если бы ему до этого соответствующим образом не промыли мозги. Ведь что он делал в Зеленограде? Выполнял приказы — также, как и все остальные.


Collapse )

Интервью с начальником зеленоградской полиции

Встреча с новым (ну, относительно новым – с осени прошлого года) начальником УВД стала для нас первым опытом общения с руководителем зеленоградской полиции в формате интервью и, положа руку на сердце, не могу назвать этот опыт более, чем удовлетворительным. Материал, конечно, получился, и довольно складным, но процесс его подготовки оказался очень трудоемким – пришлось потратить уйму времени, чтобы сложить более-менее логичное интервью из нашей чрезвычайно «рваной» беседы. «Близко к тексту» реального разговора передан только последний подраздел материала, и на его примере можно приблизительно (потому что в реальности все было еще хуже) оценить масштабы отступлений от темы и разброс мыслей... Мне показалось, что наш собеседник не раз неприкрыто пытался срулить с темы, не слышал (или делал вид, что не слышит) наших аргументов либо парировал их неубедительными или не исчерпывающими всю глубину темы контраргументами. Не стоит думать, что такая оценка является моей «местью» собеседнику за его отказ комментировать отдельные дела – по этой части как раз практически все понятно. Высказанное мной частное мнение основывается по большей части на том, что осталось «за кадром» материала. Подчеркну также, что все высказанное относится только к нашему интервью, а не к профессиональной компетенции господина Демина или зеленоградской полиции в целом. Но, по моим представлениям, руководящие работники должны уметь более... убедительно что ли общаться с журналистами. Особенно дурацкой показалась история с жестким кастингом сделанных во время встречи фотографий, в результате которого к публикации был допущен, по сути, лишь один портрет интервьюируемого. Честно говоря, до этого момент полагал, что подобные выкрутасы свойственны только закомплексованным теткам бальзаковского возраста, но никак не офицерам полиции и заслуженным работникам МУРа...



Юрий Демин: «Не судите нас по одному году» / Инфопортал Зеленограда, 27 февраля 2012 года

Начальник зеленоградского УВД в эксклюзивном интервью Инфопорталу заявил, что полиция округа справляется со своей работой, обратился к наиболее резонансным делам последнего времени, призвал граждан помогать органам внутренних дел и рассказал, зачем при УВД существует Общественный совет.

«ГЛАВНЫМ КРИТЕРИЕМ ДОЛЖНА БЫТЬ БЕЗОПАСНОСТЬ»

Наша беседа с Юрием Деминым началась не с вопросов журналистов, как это происходит обычно, а с монолога самого начальника УВД, который решил затронуть болезненную тему оценки деятельности зеленоградской полиции и высказаться по этому поводу:

— Вот вы недавно написали о том, что полиция Зеленограда — худшая в Москве (данная публикация основывалась на сообщении пресс-службы столичного «главка» — прим. Инфопортала). Я не обижаюсь на это, но хочу объяснить: просто критерии оценки изменились. Раньше Зеленоград, с учетом его специфики как по расположению, так и по численности населения, входил в свою группу окружных управлений. В этой подгруппе мы всегда имели положительные оценки. Но стоило выставить нас в общий ряд со всеми ОУВД, как мы сразу стали плохими. Потому что основной критерий теперь — нагрузка на личный состав по делам, направленным в суд. Но дело в том, что в Зеленограде просто нет такого уровня преступности, как в других округах. Когда я только был назначен в ваш округ, поначалу удивлялся тому, как подробно один из дежурных, докладывая о совершенных преступлениях, расписывал каждую кражу велосипеда. Думал, издевается он надо мной, что ли? А просто иногда нечего больше рассказывать — уровень преступности в Зеленограде очень низок.
Открываем газету (берет со стола «Комсомольскую правду»), читаем, что говорит начальник «главка» Якунин: «По большому счету, во всех округах уровень преступности примерно одинаковый. […] А в качестве наиболее спокойного округа я бы отметил Зеленоград: там действительно криминальная активность заметно ниже, чем в целом по Москве». Думаю, что с точки зрения местных жителей главным критерием оценки работы полиции должна быть именно безопасность. Потому что добиться хороших показателей за счет валовых результатов гораздо легче, чем обеспечить реальную безопасность. Но вал — это количество, а не качество. Потому что многие просто перекрывают так свои висяки: одно реально преступление совершено, значит нужно три преступления найти, чтобы в статистике они перекрыли этот висяк. Хотя можно просто включить голову и раскрыть это преступление. Мы выбираем второй путь. Давайте сравним зеленоградскую модель с тем, что реализовано нашими соседями: в Химках, Истре, Солнечногорском районе. (достает листки со статистическими выкладками) Это сравнение говорит о том, что мы в принципе справляемся с раскрываемостью серьезных преступлений, которые влияют на криминогенную обстановку. В Зеленограде совершено в два-три раза меньше убийств, квартирных краж, при этом население у нас больше, чем у них. Но вал наши соседи делают. В этом им помогают кражи из магазинов, которых в области очень много, и статья 327 Уголовного кодекса — подделка документов. Вот большую часть таких преступлений они и раскрывают. Но забыли все остальное. Прежде всего про тяжкие квалифицированные преступления.


Collapse )

Как я охранника кладбища взяткой напугал

В воскресенье заехали на Митинское кладбище на могилу бабушки и дедушки по маминой линии (у дедушки в этот день как раз 79-й день рождения был бы). На въезде путь нам неожиданно преградил охранник. Тут надо пояснить, что Митинское кладбище серьезно вытянуто вдаль от главного входа и к тому же имеет широкую центральную аллею, по которой вполне возможно движение транспорта в обоих направлениях (при этом останется место и для пешеходов). В общем, не знаю, как с этим обстояло дело в советские времена, но как минимум последние двенадцать лет посетителей точно пускают туда прямо на машинах. Сначала охранники брали за это какую-то неофициальную мзду, а потом (лет десять назад) стали пускать просто так. И вдруг что-то изменилось.

– Пенсионеры, инвалиды, ветераны в машине есть? – спросил охранник, заглядывая в салон через приоткрытое окно.

– Нет.

– Какой участок?

– Номер точно не помню, там, за оврагом у колумбария.

– У вас есть с собой паспорт захоронения?

– Нет. (вы часто берете с собой этот документ, отправляясь  на кладбище?)

– Мы пускаем только машины с пенсионерами, инвалидами, ветеранами и тех, у кого есть паспорт захоронения…

– Слушайте, ну паспорт захоронения – это несерьезно…

– Либо при оплате 50 рублей.

– А вы мне чек выдадите?

– Нет. Вы можете оставить машину на стоянке и пойти пешком…

– Если вы берете деньги, вы должны выдать чек.

– Я иду вам на уступки…

– А, то есть вы берете взятку?

– Взятку… – сказал охранник таким тоном, что казалось, сейчас добавит «Ишь ты прокурор выискался». Но вместо этого сказал: «Проезжай!» Мы проехали.


Collapse )